October 8th, 2010

...then he took Moscow

Это таки случилось. В Москву приехал Леонард Коэн. И не просто так, а с концертом.

Признаться, я шел с некоторым опасением -- все-таки, дедушке уже 76, да и по концерту 2008 года в Лондоне и сборничку Songs From the Road это чувствовалось... И опасение сохранялось до конца первой песни -- Dance me to the end of Love. Но следующая -- Future -- показала, что дедушка просто распевался... Мрачное пророчество о будущем зазвучало именно как мрачное пророчество...

The Gypsy's Wife и еще одна песня, которую я не знал, имели очень приблюзованные аранжировки -- и это было феерически. Коэн никогда не доходил до блюза, но оказалось, что блюз ему идет, как и костюм, и шляпа...

Tower of Song (с нее, кстати, началось второе отделение), которую я считал весьма пафосной песней, оказалось, несет в себе колоссальный заряд иронии.

Во время песни I'm your man Коэн будто помолодел. Будто не было последних 35 лет, и он вполне себе в самом расцвете сил...

Честно говоря, все версии "Сюзанны", которые я слышал раньше, казались немного "неполными". Чего-то не хватало и оригинальному исполнению молодого Коэна, и всем дальнейшим каверам. А исполнение позднего Коэна можно смело считать совершенным -- песня приобрела ровно те интонации и чувства, которые ей были нужны -- ни больше, ни меньше.

Chelsea Hotel #2. Посвящение Джанис Джоплин, ирония вперемешку с воспоминаниями...

Аллилуйя... Да, самая, пожалуй, известная песня канадского мэтра, перепетая всеми, кому было не лень. Опять же, только Коэн смог отмерить ровно столько любви и света, сколько было нужно. И давно известная наизусть во всех вариантах песня засияла... Ну и маленькое дополнение "I haven't come all this way to Kremlin to fool you" :-)

Песнями Avalanche и Partisan я вообще смог проникнуться только на концерте. До того от них оставалось ощущение "по идее, это должно быть очень сильно..."

Take this Waltz -- очередная лавина чувств...

Но вот Коэн вроде как прощается, музыканты уходят... Это все?.. Ан нет, тут же все возвращаются...

So long, Marianne. Тоже из тех песен, которые "зазвучали" только у позднего Коэна.
I forget to pray for the angels,
and then the angels forget to pray for us...

Хм, и вроде не сыграли одну из самых напряженных и известных песен... Ну, оно и к лучшему, на Лондонском концерте она откровенно не звучала. Может и в самом деле пора ее оставить, как Гиллан все-таки оставил Child in Time?

Так, а что это за бодрый ритм выстукивает ударник? Да неужто?!

Она самая. Сперва берем понятно что, ну а потом -- тоже понятно что :-)
А мэтр в ударе. Откуда только столько силы в голосе? Услышишь такое, и сразу ясно -- и Манхэттен возьмет, и Берлин, и даже Биробиджан, если под горячую руку подвернется...

Ну и напоследок, после речи о том, что хотелось бы играть всю ночь, но есть целая паутина непреодолимых обстоятельств, и пора закругляться, самая "закругляющая" песня -- Closing Time. Чуть быстрее альбомной версии, и безумно драйвово, хотя я и не собирался это слово применять к творчеству Коэна...

Концертные аранжировки песен -- это отдельная сказка. Сочетание электричества и акустики, то дополняющих друг друга одновременно, то подхватывающих мелодию по очереди, феерические соло на клавишах, саксофоне, всевозможных гитарах, во время которых сам Коэн стоит и слушает, сняв шляпу и склонив голову перед музыкантами...

Вообще, концерты Коэна -- это далеко не только песни. Это и классические костюмы, шляпы/кепи, как будто 30-е никогда не заканчивались, и движения самого Коэна, который периодически встает на колени, а со сцены убегает только вприпрыжку, и его общение с залом (скажем, когда в песне Tower of Song дедушка сыграл одним пальцем на синтезаторе простенькую мелодию, на апплодисменты он ответил что-то типа "Спасибо за ваши апплодисменты, но я знаю, что вы меня перехвалили"), и поэтические эпитеты, которыми он характеризует своих музыкантов...

Все это создает неповторимую атмосферу, и полный зал, несмотря на недешевые билеты (кстати, на РТР ошиблись -- билеты начинались не от 5к, а всего лишь от 2) послужил замечательным подтверждением тому, что Коэна в России знают, любят и ценят.